Почему продукты в Грузии дороже, чем в Германии и Австрии? - оценка эксперта

Правительство «Грузинской мечты» приступило к активной работе по вопросу цен на продукты питания. В рамках созданной для расследования цен правительственной координационной комиссии правительство намерено изучить цепочку ценообразования. Комиссия провела свое первое заседание три дня назад, уже встретилась с руководителями сетей супермаркетов, сегодня встречается с дистрибьюторами, а на следующей неделе запланирована встреча с производителями. Параллельно с этим следственная служба провела проверки в компаниях и начала изымать документацию.

Правительство «Грузинской мечты» заявило, что цены в Грузии значительно выше, чем в Европе, и это касается идентичных продуктов, представленных на полках как в Европе, так и в Грузии. По словам Кобахидзе, за последние пять лет количество супермаркетов в стране удвоилось. Он сказал, что в Грузии на 100 000 жителей приходится 113 супермаркетов, тогда как в Германии этот показатель составляет 45, В Австрии этот показатель составляет 62, что в конечном итоге негативно сказывается на ценах и создает дополнительную нагрузку на население. Кроме того, по словам Кобахидзе, из 86% наценки на продукты 44% приходится на дистрибуцию, 28% — на розничные сети.

Почему цены на продукты питания в Грузии выше, чем в Германии и Австрии? - Эксперт в области розничной торговли Миранда Манджгаладзе дала подробное объяснение по этому вопросу bm.ge:

Премьер-министр сделал три заявления. Первое заключалось в том, что цены в Грузии выше а в Германии и Австрии в два раза дешевле— это действительно верно, то есть мы уже довольно давно говорим об этом, опираясь на факты. Во-вторых, он сказал, что наценка составляет 86 %. В-третьих, он подчеркнул обилие магазинов.

Я согласен с первым утверждением, потому что у нас действительно цены в два раза выше; Что касается второго пункта, я думала, что этот процесс будет носить характер запроса информации и экспертной оценки. Я ожидала, что будет проведена экспертная оценка, чтобы проверить, действительно ли наценка составляет 86%. А что касается третьего пункта — того факта, что количество магазинов растет, а цены на продукцию высокие, — это немного парадоксально.

Как правило, бизнес постоянно стремится к сокращению затрат. Если есть возможность оптимизации, бизнес всегда будет сокращать расходы, чтобы увеличить прибыль, и это естественно и нормально; в конце концов, бизнес существует для того, чтобы приносить прибыль. Поэтому я не уверен, что сокращение затрат обязательно приведет к снижению цен. Однако конкуренция — лучший способ снизить цены.

Что касается большого количества магазинов, можно было бы подумать, что это означает высокую конкуренцию, Поскольку у нас больше магазинов, это означает, что потребитель находится в более выгодном положении, так как конкуренция заставляет предприятия снижать цены. Однако давайте рассмотрим очень простой пример: допустим, один литр молока, который средний магазин в Грузии продает, например, по 300 единиц, а магазин в Германии — по 35 000 единиц. Поскольку я продаю 300 единиц, поставщик, исходя из моего объема продаж, будет поставлять мне один литр молока по цене 1 лари и 80 тетри. В то время как в Германии, благодаря эффекту масштаба, им будет поставлено то же молоко по цене 1 лари и 20 тетри. Это очень гипотетический пример. Немецкий магазин имеет высокий оборот и низкую себестоимость единицы продукции, поэтому у него низкая себестоимость и, следовательно, более низкие цены. Мы знаем, что существует «Average unit cost» — это средняя стоимость. Чем выше оборот, тем больше распределяются фиксированные затраты, что снижает себестоимость единицы. Вторая статья затрат — это логистика. Следовательно, чем выше оборот, тем ниже логистические затраты на единицу продукции; например, в Грузии они составляют 40 тетри на единицу, а в Германии — 15 тетри. Еще одна статья расходов — это операционные расходы, которые состоят из аренды и заработной платы. Опять же, исходя из оборота, затраты на единицу — если, например, в Грузии оно составляет 40 тетри, то в Германии — 5 тетри.

Все это в конечном итоге влияет на конечную стоимость, и если в Европе, например в Германии, супермаркет продает продукт за 1,40 лари, то в Грузии его цена возрастает до 2,50 лари. Масштаб экономики действительно оказывает такое большое влияние на конечную стоимость. Рынок там работает по-другому: у них есть местное производство, а расходы на дистрибуцию ниже».

Миранда Манджгаладзе также обсуждает способы снижения цен, заявляя, что для этого государство может предпринять ряд шагов:

«У каждого есть своя ответственность. Ответственность государства в снижении цен заключается в том, принять краткосрочное гипотетическое решение о том, что НДС не должен устанавливаться на уровне 18 % на все продукты, а на набор основных и полезных для здоровья продуктов он должен составлять, например, 5 %. А эти доходы компенсируются налогом на товары, которые не являются столь полезными для здоровья, такие как алкоголь, табак или другие подобные продукты. Правительству нужен бюджет, и таким образом он будет пополняться. Поэтому дифференциация НДС, которую, как я думаю, осуществила Польша, является самым быстрым решением.

Второе, что может сделать государство: когда мы анализируем рыночные системы, государство должно выступать в качестве катализатора. Что это означает? Субъекты хозяйственной деятельности должны быть связаны друг с другом; рабочая группа должна быть сформирована не фрагментарно — сегодня с розничной торговлей, завтра с дистрибуцией — а должна быть представлена как единое целое, и мы должны задать вопрос: что является причиной высоких цен? Созыв 21 января был для меня неэффективным, потому что это была односторонняя коммуникация. Если бы я его организовывал, я бы пригласил всех представителей цепочки создания стоимости, включая местное производство. Более эффективным было бы объявление о создании рабочей группы, которая занялась бы выяснением причин. Затем необходимо было бы разработать план на 1–3 года по обеспечению устойчивых цен. В краткосрочной перспективе такое взаимодействие и снижение цен не принесут результатов, отвечающих общественным интересам.

Кроме того, что государство может сделать сегодня, и чего нам не хватает, так это региональных хабов и складов, которые позволили бы увеличить объемы или облегчить распределение. То есть развитие инфраструктуры, которое я считаю задачей государства, поможет всем предприятиям, большим и малым. Будь то дистрибьюторская сеть, логистика и так далее.

Я не вижу никакой роли государства в регулировании цен ни в одном из сценариев. Конкретным примером этого является Венгрия (2022-2023 гг.), где был введен контроль над ценами на конкурентные товары. И к чему это привело? Например, им сказали: «Вы не должны продавать яйца дороже 10 тетри», что произошло? Начался дефицит яиц, поскольку предприятиям больше не было выгодно их продавать. Во-вторых, качество снизилось, потому что предприятия начали продавать более дешевые яйца, чтобы получить прибыль. И в-третьих, появилась теневая экономика, то есть черный рынок.

Таким образом, регулируя цены и искусственно вмешиваясь, мы получим худший результат — дефицит, теневую экономику или снижение качества. Другими словами, потребитель в этом случае тоже не выиграет».

Миранда Манкгаладзе также говорит об ответственности предприятий в ценообразовании.

«Что касается бизнеса – что должен делать бизнес? У предприятий тоже есть свои обязанности. Когда я была руководителем Ассоциации розничной торговли, я пыталась консолидировать расходы в рамках ассоциации таким образом, чтобы это не давало компаниям конкурентных преимуществ. Что я имею в виду? У магазина есть операционные расходы, например, кассовые рулоны (чековие ленты). Я пыталась консолидировать все запросы и объявить тендер, который позволил бы снизить цену за единицу для каждой сети. Во время пандемии Covid мы провели аналогичную консолидированную закупку термометров, и цена за единицу резко снизилась, что привело к экономии для каждого участника. «Невозможно снизить цены, если мы не достигнем эффективности», — отметила Миранда Манкгаладзе.